02.06.2014

ГЛАВНОЕ – ВЕРЬТЕ

 Главное, верьте, – сказал он, – Небесный Отец помогает. Он помогает всегда, даже если иной раз мы и не понимаем этого.

Я смотрел ему вслед, пока за ним не захлопнулась дверь. «Да, – подумал я, – если бы все это было так просто! Он помогает, Он всегда помогает! Но помог ли Он Бернарду Визе, когда тот лежал в Гоутхолстерском лесу с простреленным животом и кричал; помог ли Катчинскому, павшему под Гандзееме, оставив больную жену и ребенка, которого он так и не увидел; помог ли Мюллеру, и Лееру, и Кеммериху; помог ли маленькому Фридману, и Юргенсу, и Бергеру, и миллионам других? Проклятие! Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно было сохранить веру в Небесного Отца!»

Наверное, многие придерживаются такого же мнения, как и Роберт Локамп – главный герой романа «Три товарища» Эриха Марии Ремарка. Действительно, вокруг нас столько равнодушия, ненависти, насилия и прочего зла, что порой бывает сложно представить существование Того, Кто в состоянии все это исправить, но по какой-то причудливой прихоти бездействует. Пожалуй, со времени сотворения вселенной не нашлось мудреца, который смог бы объяснить, почему мир устроен именно так, а не иначе. Возможно, поэтому многие авторы литературных произведений приписывают своим героям антихристианские или антирелигиозные взгляды. И даже когда я читаю их вполне справедливые утверждения, которые действительно отражают реально существующий порядок вещей в нашей земной жизни, я все равно верю, что есть Бог. Верю больше, чем в то, что завтра опять взойдет солнце, или в то, что после мая наступит июнь. И это здорово. Ведь разум настолько ограничен в восприятии чего-либо значительнее и масштабнее собственного «я», что прекрасно, когда есть что-то такое неисчерпаемое и всеохватывающее, как вера, вне всякого сомнения, рождающаяся в глубинах человеческой души.

16167820В этой связи вспоминаю случай, произошедший со мной несколько лет назад. Дело было зимой. Мы всей семьей катались на лыжах. Мои способности в данном виде спорта оставляли желать лучшего, но я, тем не менее, искренне наслаждалась скоростью, снегом, ветром и скольжением. В тот день мы выб­рали довольно крутую и длинную трасcу – четыре километра. В начале лыжни я спускалась неуверенно и медленно, но с каждой минутой набирала обороты. В какой-то момент не сумела повернуть и мои лыжи «на двух параллельных» с невероятной скоростью стремительно и безудержно понеслись куда-то вниз. Уже через мгновение я поняла, что мчусь настолько быстро, что даже при большом желании не могу ничего изменить: ни попытаться затормозить, ни упасть на бок, как учили. Лыжи стали неуправляемыми, они больше не соприкасались с поверхностью горы, а лишь задевали снежные неровности. Меня почему-то смутило отсутствие деревьев вдоль трассы, как будто въехать в одно из них было бы удачным решением. Все же убедившись, что тормознуть меня некому и нечему, в испуге вдруг вспомнила, что до конца трассы целых четыре километра! То ли я надеялась, что на финише меня ожидает спасение, то ли была уверена, что нестись долго на такой скорости просто невозможно, – не знаю. Проанализировав сложившуюся ситуацию, поняла, что выхода нет. Мой мозг вошел в странное, доселе не известное мне состояние, называемое американцами «going blank». Оцепенев от страха, я уже ни о чем думать не могла. И тут совершенно отчуждённо и независимо от своего разума вдруг громко произнесла вслух: «Боже, помоги!» В следующую же секунду я полетела кувырком. Летела долго. Очень долго. В конце концов я приземлилась на живот и еще пару метров, находясь в таком положении, тщательно выравнивала поверхность горы. Когда же этому насыщенному действию пришел конец, и опасный лыжник в моем лице все же остановился (хоть и в горизонтальном положении), ко мне вернулась способность мыслить. Я быстро поднялась. Обратила внимание на свои трясущиеся руки. Я вообще вся тряслась. Снег был в самых труднодоступных местах, даже в очках, которые я нацепила впервые, возомнив себя таким профессионалом, что без очков – никуда. Ко мне стали съезжаться лыжники, наблюдавшие мой спортивный «фурор», и участливо спрашивать, как я себя чувствую. Вскоре подоспели добровольцы с моими лыжами и палками, которые были разбросаны по всей трассе. Приведя себя в божеский вид и облачившись в лыжные доспехи, я наконец вспомнила о своих костях: «Ничего ли я не сломала?..»

Так вот, мало того, что ничего не сломала и не вывихнула, наутро не было ни единого синяка, ушиба или даже элементарного покраснения. Хотя в последующие дни незначительные падения на ровном месте оставляли здоровенные кровоподтеки. Я уверена, что целой и невредимой меня сохранил именно Господь. Те, кто в такой ситуации рассчитывает на волю случая, наверняка заканчивают плачевно. Взять хотя бы, к примеру, подобную историю, случившуюся за пару лет перед тем с моим отцом. Скажу только, что после его гораздо менее впечатляющего падения он пролежал остаток отдыха в постели. А свой «фурор» папа произвел в первый же день катаний. Так что вот как бывает…

Иногда Бог, спасая, все же дает нам возможность «полететь кувырком». Ведь согласитесь, что без подобных падений спасать нас было бы весьма сложно. Может, даже невозможно. 

 Юлия ГАНДЗЮК, г.Новоднестровск 

Вгору